«Я живу эмоциями»

Хореограф сборной России по спортивной гимнастике, заслуженный тренер России Ольга Бурова

– Ольга Васильевна, впервые беседую с хореографом. И уж тем более с хореографом сборной России по спортивной гимнастике. Не терпится поскорее начать задавать свои вопросы.

– А к нам на базу впервые пришла в гости газета с таким красивым названием – «Вестник Приозерья» (улыбается). Так что давайте начнем беседовать.

– Давайте. Сколько лет вы в профессии? В сборной команде?

– С 17 лет. В сборной – с 2008 года, то есть 10 лет с небольшим. Здесь, на Круглом озере. В 2008 году как раз состоялась моя первая Олимпиада – в Пекине, т. е. состоялся мой дебют как хореографа­постановщика композиций для наших гимнасток, потом был Лондон в 2012 году, в 2016 – Рио.

– Когда смотришь Олимпийские игры и видишь гимнастические трюки, возникает ощущение, что гимнасты – это люди с другой планеты.

– Знаете, как мои гимнастки говорят про себя? Мы – дети космоса! И я не могу с ними не согласиться. Спортивная гимнастика – это не только спорт высоких достижений, это красота, идущая в мир, это базис для всех видов спорта. Чем обладают гимнасты – не обладают другие спортсмены: они как никто другой знают своё тело, умеют им распоряжаться. Разве что циркачи это могут понять – и больше никто. Но циркачи и есть гимнасты, акробаты. Помимо гибкости есть сила. Сила и скоростные качества. Гибкость и грация. Гимнастам познание своего тела дано с детства. Мы – дети космоса. Такое утверждение не возникает на пустом месте. У гимнастов очень развита координация, вестибулярный аппарат. Обычные люди как привыкли ходить? На ногах. Почему? Потому что они так обучены. С детства. А гимнасты могут ходить и на руках. Почему? Потому что они тоже так обучены. С детства. Они комфортно себя чувствуют в различных плоскостях. Дети космоса.

– Зачем тогда спортивной гимнас­ тике хореография? В художественной гимнастике – понятно, потому что она художественная, без хореографии нельзя обойтись.

– Спортивная гимнастика – это пик виртуозности. Это синтез акробатики, балета, театра. Но без декораций. Здесь, в отличие, например, от художественной гимнастики, от спортивно­бальных танцев, ты один на ковре. Никакого тебе антуража. На тебе только купальник. Причём купальник с ограниченным количеством украшений: страз, аппликаций… В художественной гимнастике, например, допустимы юбочки, театральные эскизы на купальнике. Что называется – костюм. У «художниц» помимо определённых деталей в одежде, которые создают образ, есть ещё и предмет, на котором может быть сосредоточено внимание зрителя: лента, обруч, мяч, булавы. Это всё тоже хорошее дополнение к образу. А здесь ничего. Техника безопасности. Юбочка ведь может и закрутиться. Даже причёску нельзя сделать, как, скажем, в балете, танцах. Потому что есть вращение через голову – что по горизонтали, что по вертикали, небезопасны шпильки, невидимки. Спортивная гимнастика отличается аскетизмом. Полный минимализм. Практически голое тело. Видна каждая линия. Как при этом минимализме подать себя с максимальной полнотой? Нужно создать тот же театр на ковре. Хореография – это не 30 и не 40 процентов от спортивной гимнас­ тики, а все 50! Даже на брусьях нужна хореография: ножки должны красиво взмывать вверх!

– В пять лет вы сказали маме, что хотите стать хореографом…

– Хренографом! Я сказала маме, что хочу стать хренографом! (улыбается). Так я маме и сказала. До сих пор смеёмся.

– Что послужило толчком к «хренографу»?

– К танцам у меня была тяга с самого начала. Сколько себя помню. Меня привели в секцию спортивной гимнастики. И вскоре у нас появился хореограф. Она божественно двигалась и постоянно мной восхищалась. У нас с ней такая тесная связь была: если всем составляла композицию раз в два года, то мне – каждый год. Любовь к хореографии мне передалась от неё.

– У нас – это где?

– В Волгограде. В моём родном городе, Красноармейском районе, самом отдалённом районе от центра. И там была и есть школа по спортивной гимнастике. Я занималась у моего любимого тренера Лилии Владимировны Глушко. Туда и пришла великий для меня хореограф – Венера Анатольевна Типаева.

– Какими чертами характера обладает хореограф? Кто может или не может быть хореографом? Хореограф для гимнаста российской сборной –  он кто?

– Начну с последнего вопроса. Как мне видится, хореограф для гимнастки – это, прежде всего, эстетический пример для подражания. Начиная с осанки. Безупречность во внешнем виде. Умение достичь этой безупречности. Спорт ведь очень сложный: вышла красиво, гордо, всё сделала. Потом – бац! – и осунулась. Устала. Нагрузки бешеные.

Но осанка хореографа – это тоже скорее внутреннее состояние Может ли, например, горбун быть хореографом? Сложный вопрос, правда? Как он себя подаёт – это суть. В женских сборных есть мужчины­хореографы. Они мужественны, но пластичны. Умение донести и преподнести спортсмену, как и что именно нужно делать, – это главное. Как в любом деле, если делать его профессионально. Кто такой хореограф для гимнастки? Тот, кто тоже прошёл школу гимнастики, это безусловно. Имеет багаж знаний, опыта. Видит конечный результат. Видит цель. Стремится сделать лучше. Черты характера хореографа ничем не отличаются от черт тренера: всегда работа на результат. Тем более в сборной России. Работа на результат мирового уровня: как твоя композиция будет смотреться на мировой арене? Акробатика – точность исполнения трюков и риск. Хореография – это Шахерезада, сказки тысяча и одной ночи. Тоже точность и тоже риск, но в другой плоскости, в другом измерении. Хореография – это возможность расположить к себе всех: и судей, и тех, кто в зале, и тех, кто у экранов телевизоров. Есть же такая оценка – впечатления! Без хореографии невозможно полное создание образа.

Кто может работать в хореографии, кто не может? Скажем так: хореографы – больные по всему, что движется. Они всегда в процессе составления композиции. Они творят. Творят с максимальной чистотой исполнения плюс максимально заботятся о передаче образа. Хореография – это душевное состояние, которое передаёшь через движения.

– Можно сказать, что хореограф – это призвание?

– Да, и это призвание далеко не каждому дано. Призвание, которое ты проносишь через всю жизнь, постоянно опираясь на знание. На различные знания. В хореографии есть разные направления. Есть хореограф­постановщик, есть тот, кто отрабатывает эти постановки, есть специалист по классической хореографии: станок, балет. У нас в России мы три в одном. В других сборных вообще таких специалистов нет. В Голландии, например, очень здорово ставят композиции и повороты, Америка сильна акробатикой. Российские тренеры котируются в мире: и в плане акробатики, и в плане составления композиций.

А ещё мы чувствуем. Каждую мышцу, знаем ощущение этой мышцы. Не как эта мышца на латинском называется, а какие ощущения у тебя будут, когда ты её тянешь, напрягаешь, направляешь в нужное для тебя русло.

Хореография – это жизнь. Не работа, а жизнь. Я не работала ни одного дня.

– Что вы чувствуете, когда ваши воспитанницы занимают призовые места на важных соревнованиях?

– Гордость за девочек, конечно. Вольные состоят из акробатики и хореографии. Плюс работа личного тренера. Я никогда победу, если так можно выразиться, не беру на себя. Это все мы, это команда. В сборной на одном только снаряде на одного спорт­     смена приходится три специалиста. Есть ещё отдельно специалист на брусьях, на прыжке, хореограф на бревне. Столько тонкостей! Только по одной женской гимнастике разыгрывается шесть комплектов медалей.

В нашей команде, как и везде, наверное, важна атмосфера духа. С каким чувством я иду на работу каждый день? С таким чувством, что это не работа. Собираешься, наглаживаешь футболки и… идёшь жить дальше!

– «Я иду жить дальше!». Какой прекрасный посыл на каждый день! И какая эта жизнь?

– Тяжёлая, но замечательная. Вот у нас двукратная олимпийская чемпионка Алия Мустафина родила прекрасную девочку и уже через четыре месяца вернулась в строй, в команду. Ксения Афанасьева, серебряный призёр Олимпийских игр в Лондоне, родив сыночка, вернулась в сборную уже хореографом. Все девочки – заслуженные мастера спорта. Невозможно отойти, бросить.

– По поводу профессии хореографа. Если бы можно было жизнь прожить заново…

– Я бы выбрала только это! Я бы, может, не хотела знать, какие трудности надо пройти. Через многое пришлось пройти: надо же где­то получать знания. Я работала в Волгограде со сборной мальчиков, сборной области, потом в школе № 1 у девочек – меня туда пригласила Марина Михайловна Листовая: «Вы поучитесь, и нам нужен специалист!» (у неё тогда тренировалась подающая надежды звёздочка, Татьяна Казанцева, серебряный призёр «молодёжной Европы»). Потом я семь месяцев работала в Японии. Там был нужен специалист­хореограф. У меня было три дня на сборы. Вот где знания! В Японии, например, нельзя во время тренировок повышать голос. В зале нельзя громко смеяться. Там вообще нельзя во время тренировок смеяться, улыбаться. Это будет расценено как несерьёзный подход к делу. Несерьёзная работа. Поведение педагога – вот что дал мне бесценный японский опыт. Опыт опытов. Другую профессию? Нет, о таком даже не думаешь. Но хочу сказать, что только благодаря поддержке близких можно так раствориться в профессии, благодаря любви моего мужа ко мне.

– Мы говорили о составлении композиции. Составить композицию в спортивной гимнастике – это сродни чему? Искусству икебаны?

– В первую очередь, это, конечно, знание линий, чёткое представление об образе. Например, композиция «вольные упражнения» состоит из акробатики, прыжков, поворотов и танца. И сейчас ужесчают требования к качеству построения композиции. Она должна быть приближена к балету. А поскольку акробатика перекрывает многое (ты делаешь два оборота в горизонтальной плоскости с добавлением двух оборотов в вертикальной плос­       кости), – важно успеть и выдохнуть, и сконцентрировать внимание. Важно видеть линии.

На мой взгляд, самые красивые линии у нас в сборной у Виктории Комовой. Она до сих пор остаётся самой красивой гимнасткой. И композиции здесь играют отнюдь не второстепенную роль. Линии в гимнастике – это что? Если в художественной всё более расплывчато, у нас всё по точкам: чёткие градусы, чёткие линии: 180, 360. Есть даже такое понятие, как линейный спортсмен. И вот в этой точности необходима грация, изящество.

Все почему­то боятся спортивной гимнастики. Потому что художественная гимнастика, спортивно­бальные танцы, балет – это красиво. А спортивная гимнастика – это такие крепкие, мускулистые, коренастые… неправильно так думать. Хотелось бы донести нашим читателям, что спортивная гимнастика – это тоже очень красиво. Элегантно. И наши спортсменки, заканчивая свою спортивную карьеру, остаются такими элегантными, тоненькими и красивенькими. Многие из них участвуют в фотосессиях, ведут блоги в Инстаграме.

И здесь снова хочется сказать о своей любимой хореографии, точнее, добавить: очень хочется, чтобы хореография в спортивной гимнастике была на таком же высоком уровне, как и в художественной!